Трудно быть экранизацией
Сейчас зрителям доступна половина первого сезона «Трудно быть богом» режиссёра Дмитрия Тюрина. Показ оставшихся пяти серий продлится до 15 октября, поэтому подводить итоги преждевременно. Однако проект уже вызвал настолько противоречивые отклики, что спор вокруг него становится самостоятельной темой для анализа.
Роль дона Руматы исполнил Александар Радойичич. В сериале также снялись Фёдор Бондарчук, Сергей Безруков, Никита Кологривый, Виктория Исакова, Равшана Куркова и другие известные актёры.
Одни зрители увидели масштабную российскую фантастику, дворцовые интриги и тщательно созданный мир. Другие не обнаружили в ней главного – философской сложности повести Аркадия и Бориса Стругацких. Возможно, причина разногласий заключается не только в качестве сериала. Зрители изначально ждут от него разных произведений.
Один сериал – разные ожидания
Повесть Стругацких рассказывает о землянине Антоне, который под именем дона Руматы живёт в королевстве Арканар – государстве на другой планете, чьё общество напоминает земное Средневековье. Он должен изучать происходящее и помогать отдельным учёным, не меняя естественного хода истории. Но местная власть всё активнее преследует образованных людей, и сохранять нейтралитет становится почти невозможно.
На этом противоречии строится главная нравственная дилемма произведения. Можно ли остановить насилие, не став его частью? И возможно ли спасать другой мир, сохраняя собственную нравственную чистоту?
Сериал сразу обозначает, что снят «по мотивам» повести, и предлагает другую версию главного героя. У Стругацких Румата уже несколько лет находится в Арканаре, хорошо знает местные порядки и приблизился к пределу собственного терпения. В новой версии он показан менее опытным, а к нравственному выбору добавляется личная история: поиски пропавшего отца, отношения с близкими и стремление немедленно восстановить справедливость.
В результате меняется смысловой центр истории. В повести напряжение рождается из невозможности действовать, не нарушив установленные правила и не уподобившись тем, с кем Румата борется. В сериале запрет на вмешательство обозначен, но герой довольно быстро начинает его нарушать. Философская дилемма пока уступает место приключенческой истории о человеке, решившем изменить чужой мир собственными силами.
Кинокритик Тимур Алиев, автор канала «Комендант кинокрепости», также считает, что основной конфликт повести в новой версии отходит на второй план.
– Фокус в том, что кодекс невмешательства декларируется в начале, но сразу забывается, – отмечает критик.
Мир стал больше, конфликт – проще
К визуальной стороне проекта возникает меньше всего вопросов. Королевство получило собственную архитектуру, язык, костюмы и узнаваемое пространство. В кадре соединяются средневековый город, пустынные пейзажи, горные декорации и стерильная орбитальная станция. Контраст между технически развитой Землёй и жестоким обществом внизу считывается без дополнительных объяснений.
Визуальное решение положительно оценивает и Тимур Алиев:
– Меньше всего претензий к картинке, костюмам и визуалу: кованый металл, песчаные дюны Ирана, ударные Игоря Вдовина, размашистые горные декорации.
Масштаб позволяет воспринимать «Трудно быть богом» как самостоятельную фантастическую вселенную. Зрителю, не знакомому с повестью и предыдущими экранизациями, не требуется заранее понимать литературный контекст. Есть молодой герой, запретная миссия, борьба за власть, исчезновение близкого человека и мир, который необходимо если не спасти, то хотя бы попытаться изменить.
Именно здесь проходит линия разделения аудитории. Для одного зрителя отход от книги означает свободу авторского прочтения. Для другого – исчезновение всего, ради чего эта история была написана. Первый оценивает действие, актёрские работы и устройство мира. Второй спрашивает, почему философская фантастика постепенно превращается в приключенческий боевик.
Тимур Алиев допускает, что новая версия способна существовать отдельно от литературного источника, но лично его сериал не увлёк.
— Думаю, для части аудитории, которая не знакома ни с книгой, ни с предыдущими фильмами, сериал может восприниматься как отдельное произведение. К сожалению, конкретно для меня он «не работает». С каждым последующим эпизодом следить за историей всё тяжелее: персонажи множатся, как и интриги, но никакие крючки меня в этот мир не затягивают, – говорит критик, посмотревший первые четыре серии.
Разницу в оценках он объясняет разными ожиданиями: кто-то заходил в сериал как в новую версию Стругацких, кто-то – как в альтернативу фильму.
От сравнения с Германом не уйти
Повесть уже переносили на экран Петер Фляйшман и Алексей Герман. Особенно сильной точкой сравнения остаётся картина Германа, превратившая средневековый мир в тяжёлое, вязкое и почти физически ощутимое пространство насилия и распада.
В первой серии появляется Леонид Ярмольник, сыгравший Румату у Германа. Его участие делает сопоставление двух произведений неизбежным. Поэтому требовать от зрителя полностью забыть предыдущую картину едва ли возможно.
Но превращать сравнение с Алексеем Германом в единственный критерий тоже несправедливо. Его фильм был самостоятельным авторским высказыванием и не стремился стать доступным зрелищем для широкой аудитории. Сериал решает противоположную задачу: расширяет сюжет, увеличивает число персонажей, ускоряет действие и пытается превратить интеллектуальную фантастику в большое многосерийное приключение.
Классические произведения продолжают жить именно потому, что каждое поколение прочитывает их заново. Буквальное воспроизведение повести не гарантировало бы ни художественной силы, ни зрительского интереса. Но известное название всё же создаёт определённые обязательства. Если от произведения остаются преимущественно имена, обстоятельства и внешний конфликт, неизбежно возникает вопрос: зачем новой истории понадобились именно Стругацкие?
Какой ценой классика становится массовой
Современная экранизация борется за внимание аудитории, привыкшей к большим фантастическим мирам, сложным интригам и зрелищным сражениям. Поэтому желание сделать повесть динамичнее объяснимо. Более того, для части зрителей сериал может стать первым знакомством со Стругацкими и привести их к первоисточнику.
Но доступность имеет свою цену. Когда внутреннюю драму заменяют внешним действием, философский вопрос становится проще, зато сюжет – понятнее. Когда Румату превращают из уставшего наблюдателя в молодого героя, готового сражаться, он оказывается ближе массовому зрителю, но дальше от трагедии человека, который слишком хорошо понимает последствия любого решения.
Пока вышла только половина сезона, и сериал ещё может вернуть проблему невмешательства в центр повествования. Возможно, ранняя готовность Руматы действовать станет причиной будущей катастрофы, после которой герой осознает цену собственной силы. Тогда изменения окажутся не отказом от идей Стругацких, а другим путём к ним.
Однако уже сейчас проявилось главное противоречие проекта. «Трудно быть богом» выигрывает в масштабе, зрелищности и доступности, но рискует проиграть в сложности разговора со зрителем. Разные оценки говорят не только о вкусах аудитории. Они показывают, насколько трудно массовой культуре обращаться с классикой: необходимо создать новое произведение, но не потерять по дороге причину, по которой старая история пережила десятилетия.
Окончательный вердикт стоит отложить до завершения первого сезона. Пока главный вопрос состоит не в том, насколько точно сериал следует тексту Стругацких. Гораздо важнее, сможет ли он после всех изменений привести зрителя к той же нравственной границе: легко почувствовать себя богом, когда располагаешь силой, – и гораздо труднее понять, имеешь ли право ею воспользоваться.
