Общество

Одно слово на всю жизнь: откуда взялась присяга и почему у неё свой день в календаре

Есть даты, которые не зовут на праздник. Они просто напоминают. в России — из таких: . В календаре она самая юная — закон о ней появился только в 2023-м. По сути — одна из самых старых: ей триста лет. А если копнуть глубже — уже целая тысяча.

1721 год: Империя и первая Клятва

Сентябрь 1721-го. Северная война выиграна, Ништадтский мир подписан, выходит к Балтике. Через месяц Пётр берёт титул императора. И тут Петра осеняет: страна стала империей, а значит, ей мало уставов. Ей нужна верность. Не абстрактная, не «как получится», а записанная, произнесённая, проверенная.

Так 21 ноября 1721 года (по старому стилю — 10-го) родился указ с пётровски дотошным названием: «О учинении присяги на каждый чин, как военным и гражданским, так и духовным лицам, а солдатам при определении на службу». Вчитайтесь в формулу «на каждый чин». Получили новое звание — клянитесь заново. Страна будет снова и снова требовать от вас одну и ту же подпись.

Военные клялись по воинскому артикулу, чиновники — по Генеральному регламенту, священники — по регламенту Синода. И бумага с клятвой не оставалась у человека: листы военных отсылали в Военную коллегию, гражданских — в Сенат, духовных — в Синод. Слово стало документом. Документ получил силу закона.

Ритуал верности жил на Руси и до Петра — но именно он впервые сделал его общим для всех: для солдата, сенатского чиновника и приходского попа.

Слово, которому триста лет предшествовали

Присяга вообще старше любых указов. Княжеские дружины скрепляли верность крестоцелованием, ратники ополчений клялись перед иконами. «Мёртвые сраму не имут» — летопись вкладывает эти слова в уста князя Святослава перед битвой с византийцами. Письменного протокола тогда не существовало, но ставка была та же, что и через века: честь дороже жизни. Историки спорят, дословно ли звучала эта фраза в X веке — зато сам её смысл в русской воинской культуре не угасал ни разу.

Дальше — по нарастающей: присяга «на верность Его Императорскому Величеству», присяга Советской Армии и текст, который звучит сегодня. Его утвердил закон «О воинской обязанности и военной службе» 28 марта 1998 года. И текст этот короче, чем кажется:

«Я, (фамилия, имя, отчество), торжественно присягаю на верность своему Отечеству — Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество».

Тридцать с небольшим слов. Человек, который их произносит, обычно моложе устава, по которому будет служить. А его собственная жизнь после этого дня делится на «до» и «после».

Как это выглядит сегодня

Каждый шаг ритуала прописан — и в этой чёткости его сила. Вчерашний призывник даёт клятву перед Государственным флагом России и Боевым знаменем части. Не перед микрофоном. Перед знаменем, которое в бою выносят под огнём и за которым стоит вся история полка. Для части этот день — праздник: ничего другого не планируют.

Присягают призывники и контрактники, студенты военных учебных центров при вузах, будущие сержанты и матросы запаса. И это одна из немногих церемоний, где государство и семья смотрят на человека одновременно: справа — командир с уставом, слева — мать с цветами.

Дата, которую вернули в календарь

21 ноября вписал в список памятных дат России Федеральный закон № 238-ФЗ, подписанный 13 июня 2023 года. Госдума приняла его 23 мая, Совет Федерации — 7 июня, подпись президента — и всё. Первую годовщину встретили в ноябре того же года. Идею продвигали сенаторы Ольга Ковитиди, Юрий Воробьёв, Виктор Бондарев, Сергей Цеков и Баир Жамсуев — и депутаты Госдумы.

Смысл закона объясняли без хитростей: растить молодёжь «в духе преданности и беззаветного служения Родине» — на примерах воинов, слово которых не расходилось с делом.

И заметьте: это памятная дата, а не выходной. Отдыхать в честь неё не будет никто — люди, ради которых она придумана, в этот день несут обычную службу.

Факты, которые делают историю живой

Текст написал сам Пётр. Историки уверены: формулу присяги император сочинил собственной рукой — в «Уставе воинском» 1716 года и текст, и весь порядок церемонии ведут своё начало из-под его пера. Солдаты клялись «служить верно и послушно, во всем поступать так, как честному, верному, послушному, храброму и неторопливому солдату быть надлежит».

Левая рука — на Евангелии, правая — с двумя выпрямленными пальцами. Церемонию отрепетировали до последнего жеста: ладонь на Евангелие, два выпрямленных пальца, текст — вслед за священником, в финале — поцелуй книги. Клятвопреступника ждала двойная кара: его считали не только нарушителем слова, но и вероотступником — ведь, целуя крест, он звал в свидетели Бога.

Император умер — присяга умерла. В империи клялись не государству, а человеку на троне. Сменился монарх — вся армия клялась заново. Причём к присяге на верность подданства приводили всё мужское население, от крестьянина до сенатора, — с 12 лет. Последняя всеобщая клятва империи прозвучала в 1894 году при воцарении Николая II, а весной 1917-го присягать пришлось уже Временному правительству.

Павел I превратил знамя в святыню. С тех пор присягающие держатся за него левой рукой. Где знамени не было, выкручивались: полевая артиллерия присягала перед фронтом орудий, крепостная — на верхней части крепостного вала.

Каждому — по его вере. Устав предписывал приводить военнослужащих к присяге «духовным лицом того вероисповедания, к которому они принадлежат». Мусульмане держали пальцы на раскрытом Коране и целовали его — но устав строго запрещал им заканчивать клятву словами «если пожелает Аллах». Не полагалось даже кашлянуть или упасть в обморок во время церемонии. Евреи присягали в синагоге с раввином и двумя свидетелями, католиков сопровождали ксендзы, лютеран — патеры.

«Я, сын трудового народа…» Первая присяга Красной армии родилась в феврале 1918-го и называлась «Формула торжественного обещания». Ни Бога, ни императора — зато отступнику сулили «всеобщее презрение и суровую руку революционного закона». Само слово «присяга» вернулось только в 1939-м: указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 января восстановил индивидуальный порядок — каждый боец подписывал именной бланк.

Было время, когда присягали все в один день. В марте 1922 года ВЦИК назначил единую дату клятвы — 1 мая. С 1939 года всё вернулось к личному разговору человека со словом.

Кузнецов остался верен. Новую присягу 1939 года на Тихоокеанском флоте одним из первых принял командующий Николай Кузнецов — будущий главком ВМФ. Этой клятве он остался верен до конца жизни.

14-летний юнга Валентин Пикуль. Будущий писатель присягал в декабре 1942 года на Соловках. Ледяную винтовку он держал, обхватив через рукав шинели, — руки стыли до боли. Позже он вспоминал: «Никакой папа, никакая мама, никакая бабушка не смотрели на нас в этот момент. Мы были наедине друг с другом — мы и присяга».

«Имя рек». В дореволюционных присяжных листах имя новобранца записывали как «имя рек» — юридическая формула со временем превратилась в геральдический термин. А сами листы сегодня — золотая жила для генеалогов: нашёл предка в списке присягнувших конкретного села — значит, он там жил и родился не позднее определённого года.

Присяга — ключ к оружию. Пока солдат не присягнул, ему не выдают личное оружие и технику, не дают воинских должностей и не отправляют в боевые задачи. После ритуала номер его автомата вносят в военный билет. Слово и оружие — в один день.

Такое есть только у нас. День военной присяги как памятная дата не встречается больше нигде в мире — ближайший собрат бельгийский: там 21 июля отмечают день присяги короля. Зато в самой России клянутся не только военные: судьи, прокуроры, нотариусы, судебные приставы, таможенники — и даже уполномоченный по правам человека.

Почему именно Присяга

Из всех воинских ритуалов присяга — самый человеческий. Парад смотришь со стороны, ордена вешают уже совершившим. А присягу человек принимает сам — стоя на плацу, при своих товарищах и своей памяти. Её нельзя присвоить, нельзя унаследовать, нельзя передоверить. Уставы за триста лет переписывали десятки раз — а логику этого слова не меняли: сначала обещание, потом служба.

Пётр хотел, чтобы верность обновлялась с каждым новым чином. Сегодня клятву дают один раз — на всю службу. Но суть та же, что и в 1721-м: слово, данное стране, — документ, который не переоформляют.

А что если — не только военным?

Вот здесь и спрятана ирония, которую трудно не заметить. Пётр в 1721 году клясться заставил всех: военных, чиновников и священников. Присяжные листы сдавали в Сенат — слово гражданского слуги государства проверялось так же строго, как слово солдата. А потом империя исчезла, и вместе с ней исчезла простая мысль: если ты взялся управлять страной — поклянись. Не подпиши декларацию о доходах. Поклянись.

Сегодня присягу дают военные, судьи, прокуроры, нотариусы и даже уполномоченный по правам человека. Но муниципальный депутат, региональный министр, глава налоговой инспекции или директор подведомственного учреждения — нет. Человек, от которого зависят дороги, больницы, пенсии и школьные ремонтные сметы, не связан с обществом никаким торжественным словом. Только договором, который, как показывает практика, легко расторгнуть «по соглашению сторон» — тихо, с золотым парашютом и без единого слова о совести.

Было бы хорошо, если бы присяга вернулась к чиновникам — не как ещё одна церемония для протокола, а как то, чем она была у Петра: документом с юридическими последствиями. И вторая половина этой мысли ещё важнее первой. Присяга работает только тогда, когда её нарушение встречает ответ. Неминуемый — без «вопрос изучается» и «проводится проверка».

И жёсткий — соразмерный не урону ведомственной репутации, а реальному ущербу, который нанесли стране и людям. Пока наказание за клятвопреступность чиновника выглядит как перевод на другую должность или пенсия с наращенной выслугой, клятва останется декорацией.

Военнослужащий, изменивший присяге, отвечает по всей строгости закона. Чиновник, изменивший людям, — чаще всего лишь сменой кабинета. До тех пор, пока эти две чаши весов не уравняются, слово «присяга» будет весить ровно столько, сколько весит страх её нарушить.

Возвращаться ли к петровскому правилу «на каждый чин» — когда новое кресло требует нового обещания? Пусть решают не колонки и не комментаторы. Но сама идея не архаична: она о том, что власть — не собственность и не привилегия, а обязательство, данное публично и на словах, за которые потом не стыдно.

Источник

Похожие статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»