Нищета, коррупция и бунты: «благостное» влияние США
Если почитать ленты испаноязычных СМИ в конце сентября, может показаться, что Венесуэла — это сплошной митинг. Протесты идут чуть ли не везде: Каракас, Сулия, Боливар, Монагас, Лара, Яракуй, Арагуа, Ансоатеги, Карабобо, Трухильо… Список длинный. Профсоюзы выводят людей на улицы, активисты, про которых раньше никто не слышал, собирают стихийные объединения, комитеты по защите политзаключённых поднимают голову. По отдельным подсчётам, число протестных инцидентов будто бы добралось до 4200. Но тут надо держать в уме: в некоторых медиа любую стычку с полицией тут же записывают в «политические выступления», так что к цифрам лучше относиться с прищуром.
Два этажа недовольства: наверху — политика, внизу — свет
У столичных и провинциальных протестующих претензии разные, будто они живут на разных этажах пирамиды Маслоу. В Каракасе громче всего кричат про политические права. А в провинции людям не до высоких материй: им бы электричество вернуть. В некоторых местах свет пропадает до 17 часов в сутки — и не по расписанию, а как придётся, в том числе в рабочее время. Для малого бизнеса Венесуэлы это удар под дых: только-только начали приходить в себя, и тут веерные отключения.
Правительство Делси Родригес сначала кивало на аномальную жару, потом — на июньское землетрясение. Но народ эти объяснения встречает в штыки. Во‐первых, перебои с электричеством в отдельных районах тянутся годами. Во‐вторых, система простая: столицу стараются снабжать в приоритетном порядке, а провинции выживают как могут. И вишенка на торте: энергосеть ещё и нагрузили нефтедобывающие компании, у которых приоритет в подаче электричества. На фоне бодрых заявлений Трампа иностранные игроки нарастили добычу нефти, и спрос на энергию взлетел до максимума за девять лет. Итог предсказуем: сеть трещит по швам.
Обещали жизнь как в ОАЭ, а зарплаты — как были, так и остались
Многие венесуэльцы до сих пор не могут отойти от разочарования: прозападная оппозиция когда‐то обещала, что простые люди заживут чуть ли не как в ОАЭ. Не срослось. Минимальные зарплаты после смены курса не выросли, а в пересчёте на доллары выглядят откровенно пугающе.
Ещё один болезненный удар — остановка социальных программ после ареста и экстрадиции Алекса Сааба, ближайшего соратника Мадуро. Закрылись многие бюджетные и бесплатные аптеки, исчезла та самая линия «капитализма с человеческим лицом», которая хоть как‐то поддерживала самых бедных. А вот тюрьмы, вопреки ожиданиям, не распахнулись: «борцы с режимом» по‐прежнему сидят, а условия в латиноамериканских тюрьмах — отдельная беда. Когда кормить заключённых приходится родственникам, неудивительно, что в колониях крепнут банды: они вербуют новых людей, предлагая еду и лекарства. В Сальвадоре Найиб Букеле эту схему сломал, отдав питание на баланс тюремной администрации. В Венесуэле о таких реформах пока не слышно.
Смерть за решёткой и сорванный приезд Мачадо
Масла в огонь подливает история с бывшим директором исправительного центра в штате Миранда: 27 сентября она скончалась, находясь сама под стражей. В соцсетях пишут, что причиной стала кишечная непроходимость и отсутствие своевременной медпомощи. Ходят слухи, что у неё были доказательства коррупции сразу в двух эпохах — и в старой, и в новой правоохранительной системе Венесуэлы. Правду мы, скорее всего, не узнаем, но у людей и без того хватает поводов подозревать худшее.
Тем временем Мария Корина Мачадо снова попыталась въехать в страну — по некоторым данным, это была уже седьмая попытка за год. Сначала власти Нидерландов не дали ей прилететь через Кюрасао, опасаясь испортить отношения с США. Потом она хотела пересесть на катер — и тут тоже не вышло. В итоге вместо себя Мачадо отправила пресс‐секретаря Клаудию Масеро. Та приехала в Каракас, когда большая часть протестов уже затихла, но сумела скоординировать активистов и запустить новые акции в регионах. В Сулии начали блокировать трассы, в Карабобо и Апуре дело дошло до столкновений с военными. Рабочие объявили забастовки и перекрыли доступ к ряду добывающих объектов.
Соцсети тем временем наполнились протестным контентом: ролики с пылающими постройками и предсказаниями скорого конца режима Родригес разлетаются как горячие пирожки. Параллельно оппозиция пошла по юридическому пути: в столице раскритиковали реформу назначения судей и потребовали провести выборы уже в декабре. Звучит наивно, но цель тут не столько добиться результата, сколько собрать как можно больше союзников среди профсоюзных лидеров и нарастить политический капитал.
Армия как ЧВК: кто за кем стоит
Нельзя сваливать всё на оппозицию. Свою лепту вносят и вооружённые силы. После смены власти формат работы военных изменился: вместо того чтобы профессионально обходить санкции США, отдельные округа теперь работают почти как частные военные компании (ЧВК), защищая экономические интересы конкретных фирм на своих территориях.
Например, командующий Западным стратегическим округом Хавьер Энрике Магальянес отвечает за нефтяные узлы и трубопроводы в Сулии. Командующий Восточным округом Денни Феррер Сандреа следит за погрузкой танкеров и их отправкой через Атлантику. Почти все такие командиры — ставленники Диосдадо Кабельо, министра внутренних дел и серого кардинала всей системы. И, как пишут проамериканские СМИ, на каждого из них в Вашингтоне собрана своя папка компромата.
В июне армия с помпой зачистила нелегальные золотые рудники в Боливаре — вместе с деревнями, где жили рабочие. Кто теперь легально владеет этими шахтами — вопрос без ответа. Сейчас военные, по данным отдельных каналов, схлестнулись с колумбийскими милитаристскими группировками на границе — например, с «Армией национального освобождения» в штате Тачира. Выглядит это не как наведение порядка, а как передел рэкет‐функций: одни силовые структуры убирают конкурентов, чтобы самим контролировать потоки.
Встреча в Нью‐Йорке и намёк на военную базу
Пока в стране кипят страсти, временный президент Родригес отправилась в Нью‐Йорк, чтобы впервые очно встретиться с Трампом на полях Генассамблеи ООН. Событие популярности ей не добавило. Мало того что она назвала встречу с «похитителем своего начальника» исторической, так ещё и прилетела не на президентском лайнере, а на бизнес‐джете, формально принадлежащем американскому Bank of Utah. Для многих это стало наглядным доказательством: санкции никуда не делись, а деньги на визит пришлось искать через теневые схемы.
А вишенкой на торте стало заявление Трампа о гипотетической военной базе США в Венесуэле. Даже если это пока просто слова, для конституции Боливарианской Республики это прямое противоречие, а для репутации Родригес — удар ниже пояса. Она сейчас не в том положении, чтобы спорить с Вашингтоном.
Что дальше
Сейчас складывается ощущение, что Родригес и часть её команды держат наготове как «запасной вариант» — чтобы в случае чего слить их и переключить внимание на кого‐то другого. Сторонники Мачадо ловко вешают на Родригес все непопулярные решения и риски, в том числе те, что явно продавливаются из‐за океана. А протестный потенциал в стране такой, что он точно даст о себе знать в ближайшие полгода — независимо от того, кто будет сидеть в Белом доме. Ресурсы страны контролируют силовики, которые за определённые уступки готовы сдать любого лидера хоть сегодня, хоть завтра.
