Художник Элина Кириллова: «У большинства моих образов есть внутренняя история»
Как создаются арт-объекты из текстиля? Какие эмоции вкладывает художник в предметы искусства? Как творческому человеку обрести свой уникальный стиль? Об этом и многом другом в интервью «Аргументам недели» рассказала художник и архитектор Элина Кириллова.
— Расскажите, как начался ваш путь в искусстве и что вдохновило вас на создание собственного бренда декоративного текстиля?
— Мой путь в искусстве начался очень рано — с детского опыта рисования как способа фиксировать и осмыслять происходящее. Сначала были художественные студии, частные занятия, затем — профессиональное образование и более осознанная работа с графикой, живописью и образом. Для меня искусство с самого начала было не украшением реальности, а способом её интерпретации.
Идея собственного бренда декоративного текстиля возникла позже, когда стало очевидно, что часть моих художественных образов может существовать не только в выставочном пространстве, но и в повседневной среде. Мне был важен перевод авторского визуального языка в предмет, с которым можно жить ежедневно. Так текстиль стал не «прикладным ответвлением», а продолжением художественной практики — просто в другом материале и масштабе.
— В чём вы видите главную особенность своего авторского стиля? Как сочетаются в ваших работах художественная и архитектурная составляющие?
— Главная особенность моего стиля — в соединении метафоричности и структурности. Я работаю с образами, которые считываются эмоционально, но при этом выстроены композиционно очень точно. В моих работах есть одновременно интуитивность и жёсткая внутренняя логика.
Архитектурное образование дало мне привычку мыслить через ритм, модуль, пропорцию, соотношение массы и пустоты. Даже когда я работаю с очень личным, почти сновидческим образом, он всегда проходит через дисциплину формы. Поэтому художественное и архитектурное в моей практике не конфликтуют, а дополняют друг друга: одно отвечает за смысловую плотность, другое — за ясность конструкции.
— Почему вы выбрали именно текстиль и машинную вышивку как основной способ выражения своих художественных идей?
— Текстиль интересен мне как материал, который находится на границе между искусством и повседневностью. Он не требует музейной дистанции: человек взаимодействует с ним физически, почти телесно. Это делает художественный образ ближе, но не упрощает его.
Машинную вышивку я выбрала потому, что она позволяет сохранить точность линии, ритм и графическую дисциплину, которые для меня принципиальны. Меня интересует не декоративность ради декоративности, а возможность перевести рисунок в материальную, осязаемую форму, не потеряв его напряжения и смысла. В этом смысле вышивка для меня — не ремесленная имитация ручного жеста, а технологически точный способ работы с изображением.
— Как рождаются образы для ваших изделий? Есть ли у них история или символика, которую вы вкладываете в каждый предмет?
— Да, у большинства образов есть внутренняя история. Я не работаю с орнаментом как с нейтральным украшением поверхности. Обычно мотив появляется сначала в живописи или графике — как часть более широкой темы: памяти, поиска дома, внутреннего раздвоения, взросления, желания близости или, наоборот, защиты от неё.
Дальше я смотрю, может ли этот образ существовать в предмете, не утратив своей напряжённости. Символика для меня важна, но я стараюсь не делать её слишком прямолинейной. Мне интереснее, когда вещь оставляет пространство для считывания, а не выдаёт готовую расшифровку.
— Ваши работы экспонировались в галереях в России и за рубежом. Как вы считаете, чем ваш подход к декоративному искусству отличается от традиционного?
— Традиционное декоративное искусство часто исходит из задачи украшения или стилистического дополнения пространства. Для меня эта задача вторична. Я подхожу к предмету как художник, а не как декоратор: сначала возникает образ, затем система смыслов, и только потом — решение о материале и функции.
Поэтому мои текстильные объекты ближе к малой художественной форме, чем к интерьерному аксессуару в привычном понимании. Они могут быть функциональны, но при этом сохраняют автономию художественного высказывания. Мне важно, чтобы предмет не растворялся полностью в интерьере, а вносил в него собственную интонацию.
— Что для вас важнее: эстетика или функциональность? Как удаётся сохранять баланс между искусством и практичностью в интерьере?
— Для меня важна не иерархия между эстетикой и функциональностью, а их точное соотношение. Если предмет красив, но неудобен, он быстро превращается в жест. Если он исключительно функционален, но визуально пуст, он теряет ценность как объект авторского дизайна.
Баланс достигается за счёт отбора: не каждый образ должен становиться предметом. Я выбираю только те мотивы, которые способны выдержать перевод в интерьерную вещь и при этом сохранить художественную цельность. В этом смысле функциональность для меня — не компромисс, а дополнительный критерий качества.
— Вы работаете с натуральными и редкими материалами. Почему это важно для вас и как это отражается на восприятии ваших изделий покупателями?
— Материал — это не нейтральный носитель. Он всегда влияет на то, как предмет считывается и как с ним взаимодействуют. Натуральные ткани дают другую глубину цвета, другой свет, другую тактильность. Они стареют иначе и в целом иначе включаются в пространство.
Для покупателя это тоже важно, даже если не всегда формулируется напрямую. Человек чувствует разницу между вещью, сделанной из формально «правильного» материала, и вещью, в которой материал действительно работает на образ. В сегменте авторского предмета это критично: качество должно быть ощутимо не только визуально, но и на уровне фактуры.
— Как вы относитесь к идее лимитированных серий и эксклюзивности? Почему не стремитесь к массовому производству?
— Лимитированная серия для меня — естественная форма существования авторского предмета. Она позволяет сохранить контроль над качеством, материалом, тиражом и, главное, над смысловой точностью вещи. Массовое производство требует иной логики — упрощения, универсализации, сглаживания характера. Мне это не близко.
Кроме того, ограниченность тиража в данном случае — не маркетинговый жест, а способ сохранить предмет в поле искусства, а не переводить его полностью в категорию товара. Мне важно, чтобы у каждой вещи сохранялось ощущение индивидуальности и авторского происхождения.
— Какие эмоции или настроение вы хотите передать людям, которые выбирают ваши изделия для своего дома?
— Мне важно, чтобы эти предметы создавали ощущение собранности, внутренней глубины и личного пространства. Не уюта в банальном смысле, а более сложного чувства — когда дом становится не просто комфортным, а осмысленным.
Если говорить об эмоциях, то это, скорее, сочетание тепла, сосредоточенности и узнавания. Мне хочется, чтобы вещь не просто украшала интерьер, а становилась частью более личного опыта — тем, что остаётся с человеком дольше, чем первое визуальное впечатление.
— Что бы вы посоветовали тем, кто только начинает свой путь в искусстве и хочет найти собственный уникальный стиль?
— Я бы советовала не начинать с поиска «стиля» как внешней оболочки. В большинстве случаев это приводит к быстрому заимствованию и ещё более быстрому выгоранию. Намного важнее сначала понять, что именно вы не можете не делать, какие темы, образы и состояния действительно возвращаются к вам снова и снова.
Кроме того, полезно развивать не только вкус, но и дисциплину. Уникальный стиль редко появляется как озарение — чаще он складывается из повторения, отказов, ошибок и довольно долгой внутренней работы. И, пожалуй, самое важное: не подменять художественную практику желанием понравиться. Как только работа начинает строиться исключительно вокруг внешнего отклика, язык быстро теряет точность.
