Жизнь на грани: кто такие «предбедные» и почему их не видно в отчётах

Официальная статистика рапортует о победе над бедностью: рекордно низкие 6,7%, цель национального проекта почти достигнута. Но экономисты всё громче говорят о другой группе — «предбедных». Это люди, чьи доходы формально выше границы бедности, но лишь чуть‐чуть. Они работают, кормят семьи, платят по кредитам — и не могут отложить ни рубля. Любой экономический шок — рост цен, потеря работы, болезнь — и они сразу попадают в настоящую бедность.
Кто попал в эту группу
Признаки у «предбедных» довольно чёткие:
- доход лишь немного выше официальной границы бедности;
- денег хватает на базовое: еду, коммуналку, минимальную одежду, лекарства, но на сбережения уже не остаётся;
- часто висят кредиты: люди занимают, чтобы закрыть разрыв между доходами и расходами, а потом часть скромной зарплаты уходит на проценты.
Многие из них трудоустроены, а большинство таких домохозяйств — семьи с детьми. То есть бедность у нас всё чаще «не безработная», а рабочая: человек получает зарплату, но до конца месяца живёт на нулях.
Статистика против реальности
Вот где начинается расхождение. Официально за чертой бедности по итогам 2025 года оказалось 6,7% населения — примерно 9,7–9,8 млн человек. С 2019 года из этой категории вывели более 8 млн россиян: было 18,1 млн, стало 9,8 млн. В первом полугодии 2026 года показатель чуть подрос до 7,5%, во втором квартале снова опустился до 7%.
Кажется, почти победа. Но есть три «но».
Первое. Граница бедности занижена. Во втором квартале 2026 года она составила 17 816 рублей, а в первом полугодии для среднего домохозяйства — 17 712 рублей. При этом в 2025 году граница (16 903 руб.) была даже ниже прожиточного минимума (17 733 руб.). То есть человек может жить хуже «минимального набора» и всё равно не считаться бедным. Если оба супруга в семье получают МРОТ по 27 тысяч, статистика признаёт эту семью небедной — хотя трое детей на такие деньги не потянешь.
Второе. Численность бедных перестали публиковать. Весь 2026 год в открытых таблицах Росстата вместо цифры в миллионах стоит прочерк. Известна только доля в процентах, а сколько это людей в абсолютных числах — теперь можно только догадываться.
Третье. Люди себя чувствуют иначе. По опросам, тех, кому не хватает даже на еду или на еду, но не хватает на одежду и обувь, с 2019 по 2025 год стало меньше: с 37% до 27%. То есть каждый четвёртый россиянин по самооценке относит себя к бедным или предбедным — против 6,7% по официальной статистике. Разрыв почти в четыре раза.
Есть и косвенный маркер: по данным Центробанка, о наличии сбережений в 2024 году сообщили 51% домохозяйств. Значит, почти половина семей не имеет подушки безопасности. Не всех их можно записать в предбедные (нет накоплений и при высоких доходах), но именно эта группа уязвимее всех.
Регионы: разрыв почти в восемь раз
Бедность и предбедность по стране распределены неравномерно. В среднем по России за чертой бедности живут 6,7%, но:
Хуже всего — Ингушетия (24,3%, бедным считается каждый четвёртый), Тыва (18,6%), Карачаево‐Черкесия (15,3%), Бурятия (14,1%), Чечня (13,8%).
Лучше всего — Санкт‐Петербург (3,2%), Татарстан, Чукотка и Ямало‐Ненецкий округ (по 3,3%), Москва (3,8%).
Разрыв между крайними регионами почти восьмикратный. При этом в абсолютных числах больше всего бедных не в «проблемных» республиках, а в крупных регионах: в Москве это почти 498 тысяч человек, в Московской области — 380 тысяч, в Краснодарском крае и Дагестане — около 360 и 355 тысяч соответственно.
Есть и отраслевая сторона. Даже в период «гонки зарплат» риски предбедности остаются там, где средняя зарплата меньше трёх МРОТ: гостиницы и рестораны, административная работа, сельское хозяйство. Только в четырёх отраслях (финансы, IT, добыча, наука) средние зарплаты в пять и более раз выше МРОТ.
Почему предбедность опаснее, чем кажется
Главная ловушка в том, что чем адреснее становится госпомощь, тем сильнее предбедные выпадают из числа получателей поддержки: формально они «не бедные», значит, льготы им не положены. При этом долговая нагрузка у них высокая, а сбережений нет. Потеря работы, болезнь, скачок инфляции — и семья мгновенно пересекает черту.
Есть и долгосрочный эффект: у детей из таких семей меньше шансов на хорошее образование и достойную жизнь — бедность воспроизводится, как эстафета.
Так что цифра 6,7% — это скорее произведение удачной методики, чем точный портрет реальности. Реальное число тех, кто балансирует на грани, судя по самооценкам и данным о сбережениях, на порядок больше официальных 9,7 млн. И пока граница бедности остаётся ниже прожиточного минимума, а в отчётах стоит прочерк, разговоры о «предбедности» будут только набирать обороты.






