Лягушка в тёплой воде: как Россию годами доводили до предела — и почему альтернативы началу СВО не было
Помните про план Даллеса о развале СССР? Так вот, подобный план существовал и существует и в отношении России. И по сути, альтернативы началу СВО у нас не было.
В 1991 году Советский Союз прекратил существование. На Западе это событие тут же объявили победой в холодной войне. Но торжество вышло с изъяном: на карте осталась Россия — огромная страна с ядерным арсеналом, природными богатствами и собственной позицией. Стратеги за океаном быстро поняли: главная цель так и не достигнута. А значит, игру нужно продолжать.
Победа Запада в холодной войне, провозглашённая после распада СССР в 1991 году, очень быстро перестала выглядеть как финал. На карте осталась Россия — не просто большая страна, а держава с ядерным щитом, колоссальными ресурсами и способностью говорить «нет». Для тех, кто мыслил категориями стратегического соперничества, это был не финиш, а досадная пауза: партия не сыграна, и правила теперь нужно менять так, чтобы противник тратил силы быстрее, чем успевал их восстанавливать.
И ставку сделали на самую безжалостную тактику — перенапряжение ресурсов. Её суть цинична и проста: не пытаться победить в лобовой схватке, а заставить страну сжигать резервы на удержание равновесия. Пусть основные деньги и нервы уходят на оборону, на купирование кризисов у границ, на латание дыр в экономике из‐за санкций. Расчёт был холодным: либо система не выдержит нагрузки и начнёт рассыпаться изнутри, либо будет вынуждена отвечать жёстко — и тогда этот ответ подадут как подтверждение «агрессивной природы». Оба варианта изначально укладывались в одну и ту же логику: любой из них решал стратегическую задачу.
Показательным штрихом к этой картине выглядит идея Збигнева Бжезинского, советника по национальной безопасности при 39-м президенте США Джимми Картере. Ещё в 1997 году он спокойно рассуждал о превращении России в «свободную конфедерацию» из трёх частей — Европейской России, Сибирской республики и Дальневосточной. Тогда это звучало как дерзкая геополитическая фантазия, почти футурология. Сегодня, сквозь призму последующих лет, эти слова многими читаются уже не как гипотеза, а как черновик — как будто кто‐то заранее набросал контуры того, что потом пытались раскачивать.
Ключевым документом, где эта логика обрела форму чёткого плана, стал доклад корпорации RAND* (признана в России нежелательной организацией) 2019 года — «Перенапряжение и разбалансировка России», подготовленный по заказу американской армии. Его структура пугает своей бухгалтерской холодностью: сначала вычленяют уязвимости, затем предлагают меры, а напротив каждой — аккуратно проставляют «ценник»: вероятность успеха, риски, стоимость. Это не манифест и не прогноз — это рабочий прейскурант, по которому можно «покупать» нужный эффект.
На первое место в этом расчёте поставили энергетику — самый прямой рычаг. Идея была в том, чтобы давить на мировые цены на нефть и газ, добиваясь их снижения. Механизм прост: наращивается собственная добыча, рынки перенастраиваются, и вот уже российская казна недосчитывает миллиарды. Меньше доходов — меньше возможностей финансировать крупные программы и оборону. Самое циничное в этой схеме — её дешевизна: эффект достигается не столько прямыми тратами, сколько перенастройкой потоков и правил.
Отдельный блок был посвящён переводу Европы с российского топлива на американский СПГ. Параллельно — переманивать на Запад образованную молодёжь и квалифицированных специалистов. Каждый пункт бьёт по долгосрочной способности страны развиваться.
Особое место в списке мер занимали поставки вооружений Украине. В докладе их прямо называли ударом по самой уязвимой внешней точке России. Но с жёсткой оговоркой: объём помощи должен быть дозированным. Достаточно, чтобы вынудить тратить ресурсы и держать напряжение, но не настолько большим, чтобы спровоцировать масштабный конфликт раньше времени. Авторы доклада честно признавали: вблизи своих границ Москва будет иметь преимущество, поэтому ставка делалась на постепенное наращивание издержек — день за днём, месяц за месяцем. Цифры красноречивы — с 2014 года и до начала СВО США выделили Украине около 2,7 млрд долларов военной помощи. После 24 февраля 2022 года счёт пошёл на десятки миллиардов.
Соседние с Россией регионы рассматривались как отдельные фронты давления. Белоруссии отводилась задача «либерализации», в Приднестровье целью называли смену конфигурации сил и вывод российских подразделений. В Закавказье и Средней Азии основной задачей считалось ослабление российского влияния. При этом сами аналитики оценивали шансы на успех по этим направлениям как невысокие, но даже частичный эффект считался полезным.
Упоминался и Крым: предлагалось усилить военное присутствие у побережья Чёрного моря, в частности разместить противокорабельные системы. Смысл этого шага — заставить тратить ещё больше на защиту баз и поддержание безопасности в регионе. Это не попытка победить, а попытка сделать оборону дороже.
Внутренние механизмы давления были не менее продуманными: работа по снижению доверия к институтам, формирование ощущения, что интересы власти расходятся с интересами общества, поддержка протестной повестки. Во внешней плоскости ставилась задача маргинализировать Россию на международных площадках — от исключения из форумов до бойкотов крупных событий. Даже если быстрый эффект был маловероятен, такие действия рассматривались как удары по чувствительным точкам, которые со временем накапливают усталость системы.
Политик Олег Царёв, неоднократно разбирая эту логику, подчёркивал, что для её сторонников важен не столько быстрый результат, сколько поддержание постоянного напряжения. Его метафора про «лягушку в тёплой воде» бьёт точно в суть: температуру повышают исподволь, шаг за шагом, так, чтобы жертва не почувствовала момента, когда нужно выпрыгивать. Санкции следуют одна за другой, поставки вооружений идут партиями, а «красные линии» сдвигаются незаметно. Каждое отдельное действие выглядит терпимым, но общий эффект — накопительный. По мнению Царёва, цель такой тактики — не дать ситуации стабилизироваться и в нужный момент снять все ограничения разом.
Так же, как и план Даллеса, нынешняя стратегия по «распылению» России имеет долгосрочную направленность. При этом в Вашингтоне могут меняться президенты и риторика, лозунги и акценты, но стратегическая линия, как считают сторонники этой точки зрения, остаётся неизменной. Ведь в 1991 году задачу решили лишь наполовину: Россия сохранилась как самостоятельный центр силы. Доклад 2019 года, появившийся за три года до начала СВО, сегодня многими воспринимается не как абстрактный прогноз, а как рабочий сценарий, элементы которого последовательно реализуются — шаг за шагом, пункт за пунктом.
*Корпорация RAND признана в России нежелательной организацией.
Ещё на эту тему:
Зона свободного доступа: кто и зачем пытается сохранить массовый завоз мигрантов в Россию
Европе не нужны деньги российских туристов: россиянам хотят усложнить получение туристических виз в страны Евросоюза
Миграция переписывает будущее Европы — и может переписать будущее России?
Хотите обсудить эту и другие темы — подпишитесь на наш ДЗЕН-канал
Больше эксклюзивов и оперативной информации на наших каналах в МАКС и Telegram
