Мазепа: анатомия предательства
Имя Ивана Мазепы для россиянина звучит как нарицательное для обозначения предателя, в этом плане оно вполне сопоставимо с именем генерала А. Власова. И это действительно так. Однако историк Вадим Мингалёв предлагает разобраться, в том, кого именно предал Мазепа, почему и зачем.
Предал ли Мазепа Россию? Бесспорно. Более 20 лет (1687-1708) он занимал пост гетмана Украины, его считали преданным слугой сначала царевна Софья и её фаворит В. Голицын, а потом Пётр I, который, как известно, не поверил доносу В. Кочубея о готовящейся измене и казнил самого доносчика, причём буквально за считанные недели до того, как измена Мазепы стала фактом. Так что Россию Мазепа предал однозначно, тут и спорить не о чем.
Сложнее с тем, предал ли Мазепа Украину. Многие украинцы считают, что нет. Речь не только об официальном Киеве, поместившем изображение Мазепы на денежной купюре вдвое большего достоинства, чем изображение Богдана Хмельницкого – многие простые украинцы разделяют точку зрения, изложенную А. Авторхановым в «Империи Кремля»: мол, официальная имперская историография (советская в том числе) изображает борца за независимость Украины Мазепу изменником, а донесшего на него Кочубея героем. Однако уместен вопрос: действительно ли Мазепа боролся за независимость Украины? И если да, то за какую независимость?
Вадим Мингалёв
Вадим Мингалёв — историк, политолог, аналитик, геополитик, председатель правления Международного общественного движения «Открытая Конфедерация Евразийских Народов» МОД «ОКЕАН».
Начнём с того, насколько вообще реальной была идея создания независимой Украины в начале XVIII века? Вот и советский и российский историк И. Курукин пишет о переходе Мазепы на сторону шведов как об «отчаянном броске за призрачной независимостью». Ключевое слово здесь – «призрачной»: едва ли у Украины, распложенной между Российской и Османской империями и постепенно слабевшей, но всё ещё значительно более сильной, чем Украина, Речью Посполитой, был шанс стать действительно независимым государством.
Но, может быть, Мазепа ставил на Швецию в силу её удалённости от Украины и надеялся, что в случае победы в Северной войне шведы всё равно не смогут контролировать Украину, а ослабленные Россия и Польша тоже не смогут этого сделать – вот и шанс на обретение «незалежности»? Красивая версия, но и она критики не выдерживает, и не только потому, что в этом случае (даже если забыть о том, что шансы на победу Швеции, увязшей в длительной войне на чужой территории, на победу были близки к нулю) Украину наверняка прибрали бы к рукам турки. Но и потому, что есть основания думать: не планировал Мазепа создания полностью независимого Украинского государства.
Имеются сведения, что ещё в конце 1705 года Мазепа обсуждал с некоей княгиней Дольской замысел перехода на сторону Швеции и образования из Малороссии «самостоятельного владения», но – под верховенством польского короля (известны письма Дольской на эту тему). Напомню, что польским королём был в это время (1704-1709) Станислав Лещинский – шведский ставленник, сменивший низложенного Карлом XII союзника России Августа II. А поскольку, как уже говорилось, далёкая Швеция даже в случае своей гипотетической победы реально контролировать Украину не могла, то и получается, что Мазепа мечтал вернуть Украину под протекторат Польши.
Но, может быть, всё гораздо проще? Может быть, прав Н.И. Костомаров, который писал (в известной книге «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей»): «Мы не знаем степени участия Мазепы в интриге, которая велась против гетмана Самойловича (предшественника Мазепы на этом посту, смещённого в 1687 г. по обвинению в неудаче первого Крымского похода – Авт.), должны довольствоваться только предположениями, и потому не вправе произносить приговора по этому вопросу». Но в другой своей книге «Мазепа» (глава 1) Н. И. Костомаров упоминает «его интриги, употреблённые им перед всемогущим временщиком князем Василием Васильевичем Голицыным для погубления гетмана Самойловича», а в книге «Руина» описывает эти интриги подробнее.
И ещё более убийственная итоговая характеристика Мазепы со стороны того же Костомарова: «В нравственных правилах Ивана Степановича смолоду укоренилась черта, что он, замечая упадок той силы, на которую прежде опирался, не затруднялся никакими ощущениями и побуждениями, чтобы не содействовать вреду падающей прежде благодетельной для него силы. Измена своим благодетелям не раз уже выказывалась в его жизни. Так он изменил Польше, перешедши к заклятому её врагу Дорошенку; так он покинул Дорошенка, как только увидал, что власть его колеблется; так, и ещё беззастенчивее, поступил он с Самойловичем, пригревшим его и поднявшим его на высоту старшинского звания (при одном из указанных гетманов Мазепа стал генеральным писарем, войдя таким образом в ближайшее окружение гетмана – Авт.). Так же поступал он теперь со своим величайшим благодетелем, перед которым ещё недавно льстил и унижался (речь о Петре I – измена Мазепы приходится на период неудач России в войне со шведами – Авт.)». И в самом деле, осенью 1707 г. Иван Мазепа сказал приближённым: «Без крайней, последней нужды я не переменю моей верности к царскому величеству». Под «крайней нуждой» гетман понимал неизбежное (как тогда многим казалось) военное поражение русского царя. Добавлю ещё, что незадолго до Полтавской битвы, когда уже было ясно, что дела шведов дрянь, он пытался вступить в переговоры с Россией о возвращении в русское подданство, но Пётр, разумеется, не стал его слушать.
Как бы то ни было, есть достаточно оснований считать: Мазепа предал не только Россию, но и Украину.
Но почему Мазепа так поступал? Что это – семейное, в крови текущее? На первый взгляд, вроде да. Отец изменника, Адам-Стефан Мазепа, был одним из соратников Богдана Хмельницкого, он принимал участие в переговорах с русскими боярами накануне Переяславской рады. Но уже в конце 1650-х гг., когда Россия стала терпеть неудачи в войне с Польшей, он участвовал вместе с гетманом И. Выговским в создании Великого княжества Русского в составе Речи Посполитой. В 1662 г. польским королём был назначен на должность подчашего черниговского и эту должность занимал вплоть до своей смерти в 1665 г.; должность унаследовал сам И. Мазепа, с чего и началась его политическая карьера. Итак, вроде всё понятно: отец, как и сын, «замечая упадок той силы, на которую прежде опирался, не затруднялся никакими ощущениями и побуждениями, чтобы не содействовать вреду падающей прежде благодетельной для него силы». Как говорится, яблочко от яблони недалеко падает. Но не всё так просто.
Дело в том, что Мазепа не уникален. Если простые украинцы в подавляющем большинстве поддержали на Переяславской раде воссоединение с Россией, то шляхетская верхушка заняла далеко не столь однозначную позицию. После смерти Б. Хмельницкого (1657) один за другим изменили гетманы И. Выговский, П. Тетеря, П. Дорошенко и даже сын Б. Хмельницкого Юрий. Даже Иван Богун, в советской историографической традиции (например, в романе Н. Рыбака «Переяславская рада») – символ верности, на самом деле в 1654-1664 гг. неоднократно менял сторону. Почему?
Представляется, что здесь надо искать социальные причины. Хотел ли Мазепа полной независимости Украины или автономии под польским протекторатом, в любом случае речь явно шла о государственном устройстве по образцу Речи Посполитой, в которой чрезмерная вольность шляхты (вплоть до права любого шляхтича блокировать любое решение Сейма, крикнув «Не позволям!») сочеталось с куда более угнетённым, чем в России, положением третьего сословия, в первую очередь крестьян. Это констатировали практически все иностранцы. Наиболее категорично пишет один француз: «Мы возмущаемся жестокостью варваров-московитов, нехристей турок и татар, но ни московитский боярин, ни турецкий паша, ни татарский мурза так не мучают своих подданных, как правоверные католики – польские паны».
Для украинцев же (и белорусов) классово-сословный гнёт дополнялся национальным и религиозным. Понятно после этого, почему украинский народ в массе своей не поддержал Мазепу. Такая «незалежность» простым украинцам даром была не нужна – накушались при поляках.
Что же касается нашего «героя», то мы видим: Мазепа совершил не только государственную измену по отношению к России, но и национальное предательство в отношении Украины и предательство социальное – по отношению к подавляющему большинству её народа.
