Морская душа, окопная закалка
В военной среде настоящую силу редко афишируют, но её чувствуешь безошибочно, когда находишься рядом с тем, кто прошёл настоящий огонь: по спокойному взгляду, уверенной скупости движений и той особой военной выправке, которую не спрячешь за потёртой «цифрой». Старший матрос ракетного корабля «Татарстан» Руфат с позывным «Руф» – именно из таких. Тихий, скромный махачкалинец, рутулец по национальности, главный сигналист БЧ-4 флагмана Каспийской флотилии, он недавно вернулся из тяжелейшей девятимесячной командировки в зону СВО. В составе сборного отряда флота Руфат прошёл самые горячие участки фронта – работал в расчёте гаубицы Д‑30, сбивал вражеские дроны и под огнём тянул связь на передке, ни разу не посрамив чести флотского мундира.
Каспий в день нашего знакомства на учениях «Центр-2026» был по-осеннему тяжёлым, свинцовым, подёрнутым зыбкой густой дымкой. Флагман готовился к проведению практических ракетно-артиллерийских стрельб. На юте корабельная сталь гудела от работы механизмов, а на ходовом мостике офицеры вглядывались в горизонт, выверяя секунды до входа в боевой галс.
Командир корабля – суховатый «каптри» с обветренным лицом и пронзительными глазами – отвлёкся от карты, сделал шаг навстречу и коротко кивнул в сторону мостика:
– Ты спрашивал, о ком из достойных можно написать, – пойдём, познакомлю с Руфатом. Парень – кремень. Служит исполнительно, с душой. Прошёл настоящую закалку: представлял наш корабль в составе сборного отряда флота на СВО. В таких переделках побывал – на пару романов хватит. И ни разу не сплоховал, достойно держал марку каспийцев.
На сигнальном мостике было ветрено. За металлическим выгородом стоял поджарый, подтянутый моряк с орлиным профилем. В его руках привычно покоились какие-то приборы. Это и был «Руф», для которого Каспийская флотилия стала второй семьёй, а служба – осознанным выбором зрелого мужчины.
Флотский сигнал
Путь Руфата на флот не был прямым и гладким. В юности отслужить срочную помешали обстоятельства. Работал на заводе. Но армейская мечта, подкреплённая советом старшего брата-военного, не угасала. И наконец в 2014 году Руфат сделал свой самый главный в жизни выбор – переступил порог военкомата и подписал свой первый контракт.
– Всегда тянуло к морю, – негромко, перекрывая гул каспийского ветра, говорит моряк. – Попробовал попасть на флот – и сразу на «Татарстан». Ни одного дня не пожалел! Флот – это особое измерение. Тут ты сразу понимаешь, чего стоишь.
На корабле его зачислили в БЧ-4 – боевую часть связи, доверив специальность сигналиста. На современном ракетном корабле, напичканном цифровыми комплексами, работа сигналиста может показаться анахронизмом только профану. В БЧ-4 Руфат отвечает за ходовой сигнальный пост, передачу световых сигналов светильниками Ратьера, прожекторами, за наборы сигнальных флагов и флажный семафор.
– Радиотехника – вещь надёжная, но на войне бывает всякое: РЭБ, обрывы, аварии, – объясняет «Руф», демонстрируя натренированную чёткость движений. – Флажный семафор – это наш аварийный, неубиваемый канал связи. Каждое движение флажка – буква, слово, боевое распоряжение. На учениях мы регулярно отрабатываем передачу сигналов в полном радиомолчании, на дистанции. Это классика, которая спасает корабли.
Но осенью 2025 года привычная корабельная служба сделала резкий крутой поворот. Когда от командования поступило предложение отправиться в боевую командировку в зону проведения специальной военной операции, Руфат не колебался ни секунды.
Маме не сказал ни слова – не хотел волновать. Сказал, что отправили в Севастополь охранять склады. Знала только жена Расмина, на плечи которой легли домашние хлопоты и забота о троих детях – старшему уже шестнадцать, дочке тринадцать и младшему шесть.
Из морской дали – в пекло Донбасса
Интенсивный курс тактической подготовки под Севастополем пролетел как один день. Корабелов до седьмого пота учили тому, с чем сталкивается пехота на переднем крае: тактическая медицина, штурм окопов, противодроновая борьба, разведка и инженерное дело. Из моряков сделали универсальных солдат.
А затем была отправка в ДНР. Подразделение каспийцев и черноморцев встало во временном пункте дислокации на Краматорско-Дружковском направлении. Схема работы жёсткая: две недели на самом передке, затем краткая передышка на базе – и снова на первую линию.
С первых дней Руфат попал в расчёт легендарной 122-мм гаубицы Д-30. Для корабельного связиста это был совершенно иной мир – жёсткий, пахнущий пороховой гарью, сгоревшей солярой и свежевыкопанной глиной. Д‑30 – орудие, которое артиллеристы называют «снайперской винтовкой»: дальность стрельбы более 15 км, до восьми выстрелов в минуту, круговой обстрел, мобильность. Но на передовой эти характеристики означают не сухие цифры, а ежедневный риск.
– Работа на Д-30 – это тяжелейший физический труд в условиях, когда в тебя каждую секунду может прилететь «ответка», – вспоминает «Руф». – Подносить тяжеленные снаряды, разворачивать многотонную станину, натягивать маскировочные сети, когда над головой постоянно висят вражеские «глаза». Земля дрожит, от выстрелов закладывает уши, а надо работать быстро, филигранно. Чуть замешкался – расчёт накрывает миномётный налёт или рой FPV-дронов.
Морские артиллеристы воевали самоотверженно. Расчёт гаубицы Д-30, в котором работал Руфат, вёл контрбатарейную борьбу и наносил точечные удары по укрытиям врага. Позже в наградном листе командиры отметят: «Расчёт с участием старшего матроса И. уничтожил десятки пунктов управления БПЛА и огневых позиций противника».
Парням приходилось постоянно отражать атаки с воздуха. Охота за расчётами велась непрерывно. Руфат лично сбил из стрелкового оружия несколько вражеских квадрокоптеров, спасая боевых товарищей и орудие.
– И на дорогах нас постоянно догоняли FPV-дроны, – рассказывает моряк. – Едешь в кузове «Урала», слышишь характерный мерзкий писк или крик наблюдателя. Команда «Воздух!» – машина бьёт по тормозам, на ходу выпрыгиваешь в грязь на обочину, падаешь на спину и открываешь огонь по этой чёрной точке в небе. Главное – не паниковать. Паника убивает.
Под огнём «Леопарда» и с катушкой на плечах
Вскоре опыт и корабельная специальность Руфата потребовались на ключевом направлении – в обеспечении связи. Ему поручили связать передний край наступающих штурмовых групп с командным пунктом. На войне без связи рота превращается в слепоглухонемую мишень.
Один из самых ярких и смертельно опасных эпизодов произошёл при наведении линии к новому командному пункту. Связь требовалось дать незамедлительно, а готовых решений не было.
– Поступил приказ: от центрального узла до КП протянуть около 800 метров оптоволоконного кабеля, – говорит Руфат. – По подразделениям собрал необходимые детали, переходники, спаял, настроил. А потом – с катушкой оптоволокна на плече по открытой местности, под непрерывным миномётным обстрелом. Бежишь, вжимаешься в воронки, кругом разрывы, а кабель из рук выпустить нельзя. Протянул! Штаб получил устойчивый Интернет и закрытую связь. Командир тогда крепко руку пожал.
Бывали случаи, когда грань между жизнью и смертью стиралась окончательно. Руфат отлично помнит, как закатились в один населённик у передка. Моряки выполняли задачу по эвакуации повреждённой боевой техники, когда с противоположного берега реки по ним неожиданно начал прицельно бить вражеский танк «Леопард».
– Тяжёлые снаряды начали ложиться совсем рядом. Первый прилёт – метров тридцать от нас. Земля вздыбилась, взрывной волной сбило с ног. Второй прилёт – ещё ближе! – Глаза Руфата становятся суровыми. – Командир дал команду временно отступить в укрытие. Откатились, выждали, пока немецкий танк разрядит боекомплект и сменит позицию. Но задачу-то никто не отменял! Вернулись на ту же точку, под огнём зацепили наше повреждённое орудие, за которым и приехали, и вытащили его. Наш каспийский характер не позволяет бросать работу на полпути.
Девять месяцев в пекле Донбасса прошли без единого ранения. Руфат убеждён: его сберегли не только воинская смекалка и реакция, но и непрестанные молитвы жены, детей и родных.
Флотское братство Каспия
Вернувшись на родной ракетный корабль «Татарстан», старший матрос «Руф» снова надел привычную флотскую форму. В БЧ-4 его встречали как настоящего героя, хотя сам он себя таковым искренне не считает.
– У нас на «Татарстане» экипаж – это не просто личный состав. Это настоящая семья, монолит, – с теплотой говорит Руфат. – Большинство ребят – местные, дагестанцы: аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины. Живём и служим очень дружно. Нет никакого деления, один за всех и все за одного. В Дагестане служба на Каспийской флотилии – это особая честь. Когда родственники узнали, где я был и как воевал, гордость была невероятная.
Сейчас, в ходе учений «Центр-2026», Руфат снова на своём боевом посту. На сигнальном мостике флагмана он ловко орудует флажками и прожектором, передавая команды на идущие в строю малые ракетные и катерные группы. Корабль готовится к выполнению главного эпизода – поражению целей крылатыми ракетами.
Когда выпадает свободная минута, Руфат любит вспомнить о мирных увлечениях. С детства он страстно любит футбол и при первой возможности вместе с сослуживцами выбегает на зелёное поле махачкалинских стадионов. Дома его ждёт большая и дружная семья, которой он посвящает каждую свободную секунду.
На вопрос о планах на будущее старший матрос отвечает просто, без пафоса и высоких фраз – так, как говорят люди, узнавшие реальную цену жизни и воинскому долгу:
– Планы простые: служить дальше. До Победы. Служить, пока здоровье позволяет и силы есть. Флот, наш корабль, ребята – это часть моей души. Я себя вне корабля и службы уже просто не представляю. Мы на своей земле, за нами наши семьи, наша Россия. А значит – выстоим и победим.
На ходовом мостике «Татарстана» раздаётся звонкая команда вахтенного офицера. Руфат быстро вскидывает сигнальные флажки, отдавая чёткий флотский привет и передавая распоряжение соседнему кораблю. Флагман Каспийской флотилии выходит на боевой курс. И пока на его борту служат такие люди – скромные, железные, с реальным боевым опытом и горячим сердцем, наши морские рубежи в абсолютной безопасности.
