Зерновая вилка
Российское сельское хозяйство в 2026 году оказалось в ситуации, которую экономисты называют «ножницами цен», а отраслевые эксперты всё чаще именуют «зерновой вилкой». С одной стороны – рекордные показатели производства: к 8 сентября собрано 113, 5 млн тонн зерна, что на 10, 5 млн тонн больше, чем на аналогичную дату прошлого года. Урожайность зерновых достигла 40 ц/га, продуктивность пшеницы выросла на 22%, ячменя – на 18%. Экспорт агропродукции за первые пять месяцев 2026 года увеличился на 26% в объёме и составил свыше 33 млн тонн на сумму 16, 5 млрд долларов. С другой стороны – закупочные цены на зерно в ключевых регионах производства упали ниже себестоимости, а рентабельность основных культур ушла в отрицательную зону. Эта диспропорция, когда макроэкономические успехи отрасли оборачиваются микроразорением конкретных производителей, стала главной проблемой российского АПК в текущем сезоне и создаёт серьёзные риски для урожая 2027 года.
Узкое горлышко экспорта
Механизм «зерновой вилки» работает просто: фермер выращивает зерно по себестоимости 12 000–13 500 рублей за тонну пшеницы, но реализовать его может только по 7000–9000 рублей в южных регионах, где сосредоточено основное производство. Разница между мировой ценой пшеницы (около 224 долларов за тонну с поставкой на борт судна в порту отправления или FOB, что эквивалентно примерно 20 000 рублей) и ценой, которую получает российский аграрий (8900 рублей на юге), оседает в логистике, хранении, переработке и марже посредников. По данным аналитиков, для рентабельного производства пшеница должна стоить около 18 000 рублей за тонну, тогда как средняя цена по стране сейчас составляет примерно 11 900 рублей. В Краснодарском крае разрыв между себестоимостью и ценой реализации достигает 3000–4500 рублей на тонне, в Ростовской области – от 1000 до 7000 рублей, на Ставрополье – 3000–4000 рублей. Это структурный убыток, заложенный в каждую партию произведённого зерна.
Ситуация усугубляется тем, что перепроизводство зерна столкнулось с физическими ограничениями экспортной инфраструктуры. Переходящие остатки зерна на начало сезона‑2026/27 составили около 29–30 млн тонн, что при общей ёмкости зернохранилищ в 160–164 млн тонн не является критичным объёмом (примерно 18% заполнения). Проблема не в том, что зерно некуда положить физически, а в том, что запасы распределены неравномерно: на юге, вблизи портов, зерно скапливается, а в Поволжье и на Урале наблюдается дефицит. Одновременно экспортный канал оказался заблокирован: атаки на порты Новороссийска и ограничения судоходства в Азовском море привели к падению экспорта в августе в 2, 5 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Если в августе 2025 года российскую пшеницу закупали 43 страны, то в августе 2026 года – всего 16. Количество компаний-экспортёров сократилось с 63 до 17.
Крупнейшие покупатели российского зерна начали диверсифицировать поставки. Египет, традиционно являвшийся основным импортёром, в августе 2026 года закупил 450 тыс. тонн – в 2, 2 раза меньше, чем годом ранее. При этом Египет сформировал рекордные запасы, закупив 4, 6 млн тонн при целевом показателе 5 млн тонн к середине августа, и параллельно наращивает собственное производство.
Турция, которая в 2025 году закупила у России 4, 3 млн тонн пшеницы (94, 3% всего своего зернового импорта), в июле 2026 года сократила импорт на 60% – до 46, 1 млн долларов. Причины: рекордный собственный урожай (ожидается 19, 8 млн тонн в сезоне‑2026/27, рост на 20%) и новые фитосанитарные требования, введённые с августа 2026 года.
Евросоюз фактически закрылся для российского зерна: с мая 2024 года введены повышенные пошлины (95 евро за тонну на пшеницу), а Латвия планирует ввести 300%‑ную пошлину. Индия, которая ранее закупала российскую пшеницу, нарастила собственное производство и по ряду направлений превратилась в нетто-экспортёра.
Место России в традиционных регионах сбыта потихоньку начинают занимать конкуренты. Франция, Болгария и Румыния подбирают египетский и турецкий спрос: Румыния уже поставила 901 тыс. тонн в Египет. Аргентина демонстрирует рекордный урожай пшеницы и наращивает экспорт. Австралия остаётся главным поставщиком в братскую Индонезию (1, 9 млн тонн за полгода). Канада увеличила производство пшеницы. США выиграли от роста мировых цен, которые поднялись с 224 до 239 долларов за тонну FOB на фоне выпадения российских объёмов.
Эксперты расходятся в оценках: некоторые считают, что Россия быстро вернёт покупателей, предложив дисконт, поскольку зерно – это стандартизированный сырьевой товар (commodity). Однако другие аналитики отмечают, что пока российские экспортёры закладывали демпферные издержки в цены, конкуренты наращивали присутствие на традиционных российских рынках, и потерянные логистические связи восстанавливаются крайне медленно.
Озимый клин тает
В таких условиях озимый сев под урожай 2027 года, который сейчас идёт в 44 регионах страны, проходит под знаком финансового истощения. 4 сентября глава Минсельхоза Оксана Лут на оперштабе призвала регионы не сокращать озимый клин, отметив, что «озимый клин нам нельзя потерять, это наш ключевой посев, наша ключевая задача для обеспечения внутренней продовольственной безопасности и партнёров зерном». На эту дату уже засеяно 2, 3 млн га озимых – чуть выше прошлогоднего темпа (2, 1 млн га на аналогичную дату).
Однако опрошенные «Агроинвестором» сельхозпроизводители планируют существенно уменьшить площади под озимыми или вообще отказаться от сева. Один из руководителей хозяйств прямо заявил: «Зачем сеять, если, скорее всего, сработаем себе в убыток?» – при стоимости сева, которая выросла на 10–20%. В конкретных хозяйствах сокращение на 20% по озимой пшенице уже анонсировано. Ассоциация «Народный фермер» ранее обращалась в Минсельхоз с предложением рассмотреть плановое сокращение сева озимых из-за перепроизводства зерна.
Экономия на агротехнологиях становится вынужденной мерой для выживания хозяйств. Из-за того что многие предприятия сработали в убыток, у них может не быть денег на закупку качественного семенного материала элитных и репродукционных сортов. Вместо этого часть хозяйств вынуждена сеять фуражным зерном прошлого года, что автоматически снижает потенциал урожайности на 20–30%. Под нож идёт и осенняя подкормка удобрениями, и протравливание семян. Если фермер сеет неподготовленное зерно в стрессовых условиях, риск вымерзания зимой или поражения болезнями весной возрастает кратно.
Это «отложенная мина» урожая 2027 года, которая может сработать даже при благоприятных погодных условиях. Ситуация усугубляется кадровым и техническим голодом: уборочная кампания ещё не закончилась (обмолочено 70% площадей), а сев озимых уже в разгаре. Техника работает на износ, комбайнёры и трактористы на пределе. Нехватка техники для одновременной уборки и сева приводит к срыву агросроков: опоздал с севом на неделю – получил недобор урожая примерно на четверть.
Государство пытается компенсировать ситуацию финансовыми инструментами, но они работают на симптом, а не на причину. 2 сентября подкомиссия одобрила обнуление экспортной пошлины на зерно (пшеницу, ячмень, кукурузу) до 31 декабря 2026 года, а также заморозку пошлины на масло и шрот на уровне августа. Однако нулевая пошлина не увеличивает пропускную способность портов, не решает проблему судоходства в Азово-Черноморском бассейне и не отменяет страховые риски. Если судно нельзя отправить – снижение налоговой нагрузки не создаст спрос на зерно.
Субсидирование железнодорожных перевозок зерна (9, 7–10 млрд рублей) – реально работающая мера, позволяющая перенаправить зерно с юга на Балтику и сухопутные переходы. Однако перевозка через Балтику добавляет 35–50 долларов за тонну логистических расходов, что съедает весь выигрыш от обнулённой пошлины.
Льготное кредитование, главный инструмент господдержки, само подорожало: с 8 июля 2026 года субсидия банкам снижена с 70 до 50% ключевой ставки, и при ставке ЦБ 14% максимальная ставка для агрария выросла с 6, 35 до 9, 25%. Объём субсидирования сокращён почти на 40% – до 150, 1 млрд рублей. При этом кредиты не решают главную проблему – затоваривание. Они помогают закрыть кассовый разрыв, но зерно остаётся лежать. Аграрий берёт новый кредит, чтобы закрыть старый, и долг растёт. Просроченная задолженность сельского хозяйства РФ на 1 июля 2026 года составила 64, 2 млрд рублей, увеличившись за месяц на 0, 8%.
Закупочные интервенции – потенциально самый прямой рычаг: государство покупает зерно и убирает его с рынка. Планируется закупить 1–3 млн тонн, скорее всего для юга. Однако ОЗК уже ищет дополнительные мощности хранения – то есть даже на этот объём места нет. Интервенционный фонд уже загружен (около 3, 7 млн тонн), а дефицит современных хранилищ оценивается в 15–20 млн тонн. Около 30–35% мощностей – это устаревшие объекты советской постройки, а современные хранилища составляют лишь 30–40% от общего объёма. Ежегодно при хранении и перемещении теряется 10–12 млн тонн зерна.
Обсуждаются мораторий на банкротство до конца сезона‑2026/27 и сохранение статуса сельхозтоваропроизводителя даже при отсутствии сбыта (сейчас нужно 70% дохода от реализации). Однако, как отмечает эксперт аудитор Антон Кочетков, «мера не решает проблем сбыта и может откладывать реструктуризацию хозяйств с фундаментальными трудностями».
Финансирование госпрограмм АПК в 2026 году сокращено до 542 млрд рублей (с 665 млрд в 2025-м), тогда как только за первые шесть месяцев 2026 года убытки аграриев подскочили почти в полтора раза и достигли 97, 6 млрд рублей. А общая прибыль сократилась на 21, 6%, опустившись до 309 млрд рублей.
Государство не контролирует звено «элеватор – переработчик – экспортёр». Между фермером и мировым рынком стоят элеваторы, МЭЗы, экспортёры, логистические компании. Ни одна мера господдержки не заставляет этих посредников делиться маржой с производителем. Регулятор может дать дешёвый кредит, субсидировать перевозку, купить 1–3 млн тонн в фонд, обнулить пошлину, отсрочить банкротство, компенсировать часть затрат. Но не может по щелчку открыть порты, построить элеваторы, снизить ключевую ставку или заставить цепочку посредников отдать фермеру справедливую долю. Каждый инструмент работает на симптом, а не на причину. А причина – рекордный урожай при сжатом экспортном канале и диспаритет цен, который встроен в саму структуру рынка.
Посреди двора золотая голова
Особенно тяжело ситуация складывается в сегменте подсолнечника, который до недавнего времени считался более рентабельной альтернативой зерновым. Посевная площадь подсолнечника в 2026 году выросла на 8–11% – до 11, 96–12, 3 млн га, валовой сбор ожидается на уровне 19, 2–20, 7 млн тонн (+10–18%). Рекордный сбор обеспечен в основном за счёт расширения площадей, а не урожайности (средняя урожайность осталась примерно на уровне 16 ц/га).
Топ-5 регионов по площадям: Саратовская область (1, 61 млн га), Оренбургская (1, 41 млн га), Алтайский край (1, 03 млн га), Ростовская (1, 03 млн га), Волгоградская (0, 93 млн га). Себестоимость производства в 2026 году резко выросла – по оценкам практиков, до 22–25 тыс. рублей за тонну у средних и малых хозяйств. Причины: зарплаты комбайнёров на уборке доросли до 15 тыс. рублей за смену, дизель по пиковым ценам, удорожание логистики и подработки. Структура затрат на гектар: семена (70% импортные, 30% отечественные) – 20, 8%, оплата труда и соцотчисления – 10, 8%, средства защиты растений – 9, 8%, ГСМ – 9, 6%, содержание основных средств – 9, 5%, минеральные удобрения – 9, 2%, прочее (амортизация, страхование, логистика) – около 30%.
Цены на подсолнечник обрушились прямо на глазах. В марте 2026 года средняя цена по России составляла около 28 000 рублей за тонну, в конце июля достигла 46 050 рублей, в августе упала до 35 949 рублей (среднемесячная), к концу августа – до 28 610 рублей, 4 сентября – до 26 585 рублей, а на юге и в ЦЧР с места – до 19 000 рублей. За полтора месяца цена упала с 46 тыс. до 26, 5 тыс. рублей за тонну, а в отдельных регионах – до 19 тысяч.
Три фактора сложились вместе: рекордный урожай создал избыток предложения; экспортная пошлина на подсолнечное масло с апреля 2026 года повышена до 16 222 рублей за тонну (сегодня заморожена на уровне 7748 руб./т), а на семена – 50%, но не менее 32 000 рублей за тонну, и переработчики (МЭЗы) переложили пошлину на фермеров, снизив закупочные цены на 10 000 рублей за тонну; мировые цены на масло находятся на максимумах (1200–1300 долларов за тонну FOB), но фермер от этого не видит ни копейки – маржинальность оседает у переработчиков и экспортёров.
Подсолнечник всё ещё остаётся относительно лучшим вариантом – но «лучшим» в смысле «меньший убыток». Ситуация, когда обе основные культуры (пшеница и подсолнечник) одновременно работают на грани или за гранью рентабельности, – это новая реальность для российского АПК. Аграрии оказались между двух огней: зерно не окупается из-за перепроизводства и логистики, масличные – из-за рекордного урожая и пошлин, которые съедают маржу.
Есть ещё порох в пороховницах
Несмотря на мрачную картину текущего сезона, фундамент для восстановления отрасли никуда не делся. Урожайность растёт при сокращении площадей – АПК переходит от экстенсивной модели к интенсивной. Как отмечает профильное издание, отрасль движется от задачи «произвести больше» к задаче «произвести с приемлемой себестоимостью».
Самообеспеченность семенами российской селекции выросла с 60% в 2022 году до 70% в 2025-м, цель к 2030 году – 75%. Цифровизация прогрессирует: приоритизация перевозок сельхозпродукции через биржу полностью переведена в цифру, биржевая торговля расширяется.
Регионы строят новую инфраструктуру: в Челябинской области открывают новые элеваторы и маслоэкстракционные производства, развивают селекционно-семеноводческий центр. За три года реализовано 62 проекта на 23 млрд рублей.
Экспорт АПК демонстрирует качественную трансформацию: 43% экспорта – это переработанная продукция с добавленной стоимостью, а не сырьё. Новые рынки открываются и растут: Китай обеспечивает 25% агроэкспорта РФ с ростом 42% в деньгах за пять месяцев, поставки соевых бобов выросли втрое. Экспорт в Африку вырос на 40% в объёме и 35% в деньгах – до 2, 9 млрд долларов, основу составляет пшеница. Поставки в Монголию выросли в 2, 3 раза – до 290 тыс. тонн на 167 млн долларов. Экспорт в ЕАЭС достиг рекорда в первом квартале: 3, 6 млн тонн на 2, 3 млрд долларов. Пшеница – рост в 3, 2 раза, кукуруза – в 18, 6 раза, овёс – в 25 раз. Возобновлены отгрузки российской пшеницы в Колумбию – впервые за три года. Наращиваются поставки высокобелковой пшеницы в Индонезию. Зафиксирован рост экспорта в Танзанию и Пакистан, развивается торговля через биржу. Поставки подсолнечного масла в ОАЭ выросли в 15 раз. Проблема не в том, что страна не может произвести или продать, а в том, что логистическое «бутылочное горлышко» не успевает за объёмами. Когда экспортный канал расширится, есть все предпосылки к стабилизации нынешней сложной ситуации. Сельское хозяйство России в 2026 году не переживает классического кризиса: производство сохраняется на высоком уровне, экспорт быстро растёт, а государство продолжает поддерживать отрасль.
Однако, чтобы удержать достигнутые позиции и не потерять рынки, которые конкуренты занимают, пока российские порты стоят, необходимо решать структурные проблемы «зерновой вилки»: строить современные элеваторы (желательно государственные), развивать альтернативные логистические маршруты, снижать зависимость аграриев от посредников и создавать механизмы, при которых маржа от рекордных урожаев справедливо распределяется между производителем и всей цепочкой добавленной стоимости.
Озимый сев 2026 года, проходящий в условиях финансового истощения хозяйств, закладывает фундамент урожая 2027 года. И от того, насколько быстро удастся разрешить противоречия, зависит, станет ли этот фундамент основой для нового роста или обернётся «тихим кризисом» через год.
Мнение независимого агроэксперта Александра Корбута
«Посевные площади в хозяйствах всех категорий, по данным весеннего учёта (без учёта новых регионов России), в 2026 году составили 76,75 млн га, что на 2,75 млн га меньше, чем в 2025 году, и практически вышли на уровень 2008 или 2011 года – 76,9 и 76,3 млн га соответственно.
Институционально сокращение посевных площадей произошло в основном в малых формах хозяйствования. При этом в наибольшей степени сократились площади в малых СХО и КФХ. Рост посевных площадей, по моему мнению, связан с корректировкой данных выборочных обследований и переходом части КФХ в статус хозяйств населения, но по факту не существенен (131 тыс. га). Крупные СХО, имея лучшие возможности по доступу к льготным кредитам, сбыту и уровню доходов, смогли сохранить посевные площади, сократив их лишь на 312 тыс. га (около 1,1%).
Политика пошлин и экспортных ограничений по зерновым привела к утрате стимулов для производства зерновых, что и проявляется в устойчивом сокращении посевных площадей, которые всего за год сократились на 1,8 млн гектаров. Огромные запасы бобовых урожая прошлого года стали мощным фактором сокращения посевных площадей под ними на 1,2 млн га (следует отметить, что их рост в последние годы был обеспечен малыми хозяйствами).
В попытке вырваться из тисков низкой доходности аграрии стали активно уходить в производство масличных, что привело к росту площадей под ними в 2026 году на 1,1 млн гектаров. При этом в условиях отсутствия внятного госрегулирования в интересах аграриев усиливается влияние конъюнктурных факторов, что проявилось в беспрецедентном росте площадей под рапсом и подсолнечником при сокращении площадей под масличным льном и соей».
